Скандал по поводу озонного слоя

озоновый слой
озоновый слой

…Кое-кто считает, что еще неведомо сколько тянулись бы разговоры, есть реальная проблема климата, или так, одно лишь настроение, если б не скандал по поводу озонного слоя. Скандалом оказались затронуты влиятельные круги по обе стороны океана, делавшие ставку на строительство фирмой «Боинг» сверхзвуковых траспортных самолетов.

Зимой 1971/72 г. лайнеры-гиганты (типа «Конкорда») красовались еще на чертежных досках. Сенат Соединенных Штатов должен был утвердить финансирование. Но тут столкнулись интересы бизнесменов, политиков, начались дебаты. Противники финансирования программы высказывали, как показало будущее, здравые суждения, впрочем, рассчитанные и на реакцию публики. Сенатор Макговерн заявил, что не видит необходимости тратить деньги «на то, чтобы богатые иностранные туристы могли достичь места назначения на несколько часов раньше. Сенатор Маски тоже возражал против самолета «для немногих преуспевающих». Но самый чувствительный удар сторонникам нового «Боинга» нанес Эдвард Кеннеди: «Более всего беспокоит обстоятельство, изложенное Джеймсом Макдональдом в его исследованиях»,— сказал он. Ученый из Аризонского университета Макдональд незадолго перед тем опубликовал статью в научном журнале, где утверждал, что сверхзвуковая авиация будет оставлять в стратосфере свои выхлопы, отчего пострадает озонный слой, а его уменьшение может вызвать вспышку рака кожи. Сторонники программы нашли впоследствии, как опорочить если не выкладки Мак-дональда, то его самого: «Этот так называемый ученый верит в НЛО». Вроде бы он публично (в печати, по телевидению) объяснял знаменитую аварию энергетической системы в Ныо-Иорке мстительными действиями пришельцев из космоса.
Но было поздно. Финансирование провалили, а опасения по поводу озонного слоя дали ростки.
—  Так что, это действительно серьезно? — спросил президент.
— Пожалуй, да, — ответил советник по науке.
— Определенно нет, — заверил советник по национальной обороне.
Так или иначе, но двое климатологов предстали перед комиссией Конгресса США. Их разглядывали с интересом. Присутствующим был известен документ о проблемах климата, подготовленный для правительства в 1975 г. Теперь разговор шел шире.

— Профессор Болин  уже отмечал, что к двухтысячному году потепление, возможно, достигнет одного градуса,— сказал один из приглашенных, профессор Стефен Шнайдер.— Я считаю, что это может иметь существенные последствия. Мы не знаем, не растают ли полярные льды. Полагаем, что основные зоны производства зерна могут переместиться на сотни миль к северу. Будет ли это глобальной катастрофой? Пожалуй, если продовольственное положение в мире к тому времени останется напряженным.
На лицах конгрессменов промелькнула улыбка: «Эти климатологи набивают себе цену».
—  Что, однако, вы можете предложить?
—  Великие равнины, по которым протянулся зерновой пояс страны, раз в двадцать лет постигает засуха, господа. Учитывая эту закономерность, следовало бы принять предупредительные меры — создать страховочный фонд, запасы…
—  Резервы дороги,— возразило официальное лицо.— А кроме того, они могут стать причиной снижения цен в последующие годы на зерно, не так ли?
—  Ну и потом,— раздался чей-то голос с задних рядов,— единственные циклы, с которыми мы привыкли здесь считаться, это двух-, четырех-, и шестилетние.
То был, видимо, человек из канцелярии президента. Там любят простодушие. Выдвижение кандидатур, выборы— вот какие циклы владеют умами конгресса и сената, а вы о чем?
— Джентльмены, если вы все так сосредоточены на следующих выборах, будто более отдаленных проблем не существует, следующее поколение политических деятелей, которое будет представлено в этих креслах лет через десять, услышит еще менее утешительную информацию.
Произнес кто-либо из приглашенных это вслух? И не была ли эта реплика парирована: «Но события, что произойдут через десять лет,— как они повлияют на следующие выборы, вот вы что нам скажите!» Стефен Шнайдер сказал другое:
— Всегда найдутся люди, которые будут утверждать, что мы точно не знаем того, что случится, и они будут правы. Вопрос заключается в том, сколько доказательств нужно представить и на какой риск можно идти.
Он имел в виду, что точность произведенных сейчас расчетов климата будущего выяснится к концу столетия, но тогда будет поздно принимать меры.