Продолжение сценария Сагана

последствия ядерного удара
последствия ядерного удара

В вычислительном центре Академии наук решили прокрутить программу дальше, за пределы первых 20 дней, то есть продолжить «сценарий Сагана». «ВЦ АН СССР был, пожалуй, единственным учреждением в мире, где можно было выполнить соответствующие расчеты,— писал академик Н. Н. Моисеев, теоретик и идеолог математического моделирования глобальных процессов.— Там уже имелась «климатическая машина» нашей планеты, создававшаяся на протяжении нескольких лет как подсистема глобальной модели биосферы».

Модель ВЦ показывает основные процессы, которые определяют климат, весьма укрупненно и обобщенно. Зато она могла пробежать больший временной отрезок, чем подробная американская. Расчеты, сделанные в ВЦ, охватили 380 дней ядерной ночи. Причем расчеты за первые 20 дней, пишут авторы работы, до мелочей совпали с американскими, основанными на куда более детальных представлениях. Это означало, что выбранная нами степень приближения была оптимальна: точность описания не страдала, а широта охвата возросла во много раз». Иначе говоря, модель Вычислительного центра была умело проинструктирована, нацелена на комплекс наиболее существенных факторов, в чем и проявились сильные стороны Моисеева как системного аналитика.

Что же увидела «машина времени», пробежавшая 380 дней в мире после ядерной войны? Взяты ее показания на 40-й, 243-й и 380-й день после гипотетического начала ядерного конфликта.
На 40-й — падение температуры в Северном полушарии на 12,9 градуса в среднем, но на Аляске и в центральных районах Северной Америки—на 36 градусов, на восточном побережье континента — на 40, в Центральной Европе — на 51, на Кольском полуострове — 56, в приэкваториальных широтах особенно пострадает Аравийский полуостров, где температура упадет на 51 градус. К 243-му дню наступит некоторое потепление, но все же северо-восток Америки будет холоднее обычного на 32 градуса, Центральная Европа — на 30, Центральная Африка — на 10 градусов.
Атмосферное движение нарушится основательно и повсеместно. Океан будет отставать от суши в охлаждении, и температурные контрасты между водами и сушей породят невиданной силы штормы. Резкие перепады по ходу развития ядерной зимы возникнут между еще чистыми и уже задымленными областями неба. Те и другие новые ветры выйдут в лидеры, принизив роль основной циркуляции атмосферы, движущей силой которой обычно служит перепад температур «экватор — полюс». Перепад температур по вертикали из-за нагрева загрязненного воздуха ослабится, что затормозит осаждение пыли. Ее бы разредили дожди, но в густо запыленном воздухе капли не могут конденсироваться до нужных размеров. Наступит время мрачных климатических парадоксов. Хотя небо не прольется дождями, примерно через полгода после обмена ядерными ударами возможны обширные, континентального ранга, наводнения. Их вызовет бурное таяние ледников, оттого что на высоте 6—8 километров температура повысится до нескольких десятков градусов выше нуля.
Ю. А. Израэль и его сотрудники, моделируя последствия ядерного удара, приходят к выводу, что нельзя определить заранее, которое из двух противоположных влияний на климат при этом перевесит. Небо, конечно, затянется занавесом, солнце померкнет, и от этого на Земле должно похолодать. Но будет и растопление снегов, загрязненных опавшим пеплом. Сотрясенная Земля раскроет свои недра, и, не сгорая, в воздух устремятся газы, усилится парниковое тепло. Ю. А. Израэль предсказывает также, что изрядная часть озонного слоя — от одной до двух третей — будет сразу уничтожена после ядерной бомбардировки, и ультрафиолетовые лучи не встретят на пути к Земле заслона, оберегающего живой мир.