Не без катастроф, конечно

красиво
красиво

«Все изучается лишь для того, чтобы снова стать непонятным». Такое движение науки, шутливо представленное Ричардом Фейнманом, особо наглядно сегодня в климатологии, где новые ответы буквально по пятам преследуются новыми вопросами.

Взять хотя бы расшифровку многовекового хода температур по образцам из ледяного керна — работу советско-французской группы в Антарктиде. Полученная кривая достаточно хорошо согласуется с кривой Миланковича, но, кажется, для того именно, чтобы стало непонятным все это в целом. Да, графики, тот и другой, своими пиками и провалами сходно реагируют на ледниковые перипетии. А вместе с тем замеренные колебания температур не того размаха, чтобы ледниковые времена уступали место временам потеплений. Что такие перемены бывали, обсуждению не подлежит. А вот причины… Сразу взять под сомнение влияние «фактора Миланковича» (орбитальных вариаций Земли) на земные температуры мешает сходство кривых, слишком значительное, чтобы быть случайным. С другой стороны, этот самый фактор оказывается иногда и не фактором — в одних случаях он срабатывал, а в других, не менее сильный, почти не имел последствий. Всплыли попутно неувязки со снежным питанием обширных оледенений. Ведь такой процесс разворачивается при понижении температур, значит, при медленном испарении и, следовательно, при уменьшенных приблизительно на треть осадках. А в теплые времена, если атмосферу выжать, вода или снег покроют материки от силы трехсантиметровым слоем, что не прокормит растущие ледники.  
    
Готовя ответы на эти задачи, исследователи Института географии АН СССР член-корреспондент АН СССР В. М. Котляков, доктора наук М. Г. Гросвальд и А. Н. Кренке воспользовались идеей об энергоактивных зонах океана. И понятно, почему воспользовались, принявши в расчет, что в ледниковые времена высокие широты градусов на десять охлаждались, а низкие практически нисколько. Природный мир становился контрастнее. «Верх» климатически отдалялся от «низа», и этот перепад повышал энергию отношений океана и атмосферы. Вот почему в такие эпохи количество осадков зависело не столько от сырости воздуха, сколько от силы ветров. Если, как это делают авторы, представить атмосферу конвейером, доставляющим влагу на строительство ледников, то при вялом испарении это строительство на материках может достичь подобающих масштабов лишь благодаря высокой скорости конвейера.
Между прочим, можно видеть, как дули ветры когда-то. Их порывистость отметилась на дне океана — фракциями грунта, заброшенного Эолом с материка в воду тысячелетия назад.
Превосходство древних ветров над современными подтверждают палеонтологи и океанологи. Из накопленных ими деталей встает картина грандиозных перестроек на планете ледниковой эпохи. Изменены течения Гольфстрим, Куросио. Усилены пассаты, воздушные круговороты над Арктикой. На стыке океана с ледниковыми покровами углублена депрессия. Выведены на полную мощь циклоны. Все устремлено к одной цели: больше снега в остужаемые просторы! Прежде всего туда, где все открыто для вторжения океанического воздуха. Это южные края Евразийского, Лаврентьевского ледниковых покровов и соседние с ними земли. А районы, прямо не содействующие оледенению — экваториальные, тропические,— лишаются благодаря ослаблению муссонов части своих осадков. Вырождаются леса в бассейнах Амазонки и Конго, усыхают реки и озера в центре Африки и на юге Азии.
Снега Евразии всегда наготове, чтобы поддержать и развить тенденцию к подмораживанию умеренной зоны континента. Еще в 50-х годах нашими исследователями было показано, как снега укрепляют зимнюю власть сибарского антициклона. Снега Северной Америки ответственны за зимовку канадского антициклона. Замечено, что циклоны часто курсируют вдоль южной окраины снегов и подновляют ее свежими поставками, продвигают к югу.