Летопись климата пишут деревья

Летопись климата пишут деревья
Летопись климата пишут деревья

Летопись климата пишется также в годичных кольцах деревьев. Они бывают шире и уже. Леонардо да Винчи, возможно, был первым, кто подметил, что толщина прироста древесного ствола связана с выпадением осадков в году. А второй смысл этих чередований открылся двумя веками позднее Карлу Линнею, когда он увидел, что ширина колец на спилах дубов связана с температурой воздуха.

В общем, каждое бревно — кладезь ценной информации. К сожалению, изложена она довольно путанно. Особенно в Европе, где меняется и температура, и влажность. Оба этих жизненных условия фиксируются в кольце — в его ширине, четкости. При этом записи о том и другом идут параллельно, накладываются одна на другую, как отражение на пленке, которая плохо перематывается в фотоаппарате. Проще читать дневники деревьев, растущих, скажем, при сравнительно постоянной из года в год температуре; тогда хорошо видно, как меняется другой показатель климата — влажность.

Отсюда легко понять, почему первое наблюдение сделал итальянец, а второе — швед. В Италии всегда тепло, и благополучие растений зависит в первую очередь от достатка влаги, а в Швеции хватает дождей, зато мало тепла; на колебания температуры в основном реагируют шведские, а не итальянские дубы.
Развилась удивительная методика, почти что фокус: как по ширине древесного кольца определять точно, в который год оно наросло. Узнать даже в том случае, если дерево спилено давным-давно, неведомо когда.
Главный секрет фокуса в том, что деревья, будучи в одинаковых климатических условиях, сходно реагируют на погоду. И все же составление древесных календарей требовало скрупулезной подготовки. Были выделены последовательности колец по их толщине, проведена стандартизация этих серий (путем усреднения данных по десятку деревьев-ровесников) и так далее. Наконец, были получены индексы, которые позволяли переводить ширину колец в годы их рождения. Но только для деревьев — наших современников. А надо бы протянуть древесную хронологию (дендрохронологию) в прошлое как можно дальше. Это, впрочем, оказалось вполне реальным делом. Нужен срез дерева, которое годится современному в отцы (деды, прадеды — лишь бы потомок застал предка живым). Тогда наружные (поздние) кольца дерева-предка и внутренние (ранние) кольца дерева-потомка выявят сходную толщину. Они-то и будут точкой отсчета в прошлое, которое засвидетельствует нам остальные кольца дерева старшего поколения. Так, приставляя первые страницы древесной летописи к последним страницам другой, более старой, удалось создать непрерывную хронологию на протяжении последних 8—12 тысяч лет. Срезы наиболее старых и «представительных» деревьев хранятся в особых хранилищах как бесценные справочные пособия и эталоны.
Что за удача — получить календарь с зашифрованными в нем годичными сообщениями о погоде, столь давней! Однако если задача хронологии решилась великолепно, этого нельзя сказать о задаче климатологии.
Открытия Леонардо и Линнея «мешают» друг другу: шифровки влажности и температуры часто очень трудно разделимы.
Ну а кроме того, дерево есть дерево. Оно не очень чувствительно. Кольца лучше всего реагируют на климатические изменения пятидесятилетней продолжительности… Ученые составляют все более изощренные математические формулы, чтобы различать, о чем говорит «ход кольцеванья волокнистый». И все же чтение древесных летописей остается отчасти искусством; есть талант угадывания, есть интуитивное «чувство правды», отраженной в чередовании колец на спиле ствола.