Интуиция метеорологов

облака
облака

Надо было быть Голицыным, чтобы в тот момент вопреки всем поддержать эти исследования. Назначенный новым директором обсерватории, Борис Борисович Голицын отличался быстротой и неколебимостью в решении важных вопросов, что было, как считал академик А. Н. Крылов, привито ему морской службой.

Может быть, и не идеальное, «но зато принятое вовремя», быстрое решение Голицына оказывалось подчас нужнее тщательно подготовленного, но долго обдумываемого. И хотя профессорская, университетская среда недружелюбно относилась к этому ученому аристократу, «выскочке в науке», князь-академик справлялся со своими обязанностями превосходно.

К тому же он был автором первого русского строго научного курса метеорологии, а его искренняя увлеченность делом, воля, да и в какой-то мере связи способствовали успеху многих ценных начинаний — постановки систематических исследований верхних слоев атмосферы, организации метеообслуживания флота и авиации в начале первой мировой войны. Наконец, именно он остановил свой счастливый выбор на молодом физике Б. П. Мультановском как продолжателе потерпевших неудачу исследований.
Мультановский предсказал характер половодья и условия навигации в первой половине 1914 г. И попал в точку, Блестяще оправдалось и его предсказание на следующую зиму и 1915 г.: бурное таянье снегов, теплое лето… Специалисты дивились такому чуду. И. П. Семенов-Тян-Шанский писал об умении Бориса Помпеевича «читать открытую книгу природы».
Это были очень важные удачи: они поддержали репутацию предсказаний погоды и самой метеослужбы.
Десятилетия рутинной работы делали свое дело: метеорологи стали приобретать интуицию, неплохо угадывать, как и что изменится на их карте, и их пророчества постепенно, под град насмешек, улучшались. Подспудно шла работа мысли, а от нее можно ждать любых неожиданностей. Так, например, когда норвежцы во время первой мировой войны оказались отрезанными от линий связи и вынуждены были полагаться больше на свои головы, нежели на телеграф,— тогда-то они и сделали открытие, что для штормов Европы и Северной Америки характерны районы, где теплый тропический воздух и холодный  полярный  сходятся. В духе времени  линия схождения была названа фронтом.
Правда, Густав Вильгельм Дове, немецкий метеоролог, учитель А. И. Воейкова, основоположника климатологии в России, более чем за полвека до того, в 1864 г., уже вывел закон штормов, дав близкое «фронту» объяснение. Но ведь и Мендель вывел законы наследственности (в 1865 г.), с тем чтобы тоже через полвека открытие этих законов было сделано вторично.